Неточные совпадения
— Года два уже. Познакомились на бегах. Он —
деньги потерял или — выкрали. Занял у меня и — очень выиграл! Предложил мне половину. Но я отказался, ставил на ту же лошадь и выиграл втрое больше его. Ну — кутнули… немножко. И познакомились.
— Лидии дом не нравился, она хотела перестраивать его. Я — ничего не
теряю,
деньги по закладной получила. Но все-таки надобно Лидию успокоить, ты сходи к ней, — как она там? Я — была, но не застала ее, — она с выборами в Думу возится, в этом своем «Союзе русского народа»… Действуй!
«Если у меня украдут
деньги или я
потеряю их, — я приеду в Петербург нищим».
— Что же делается там, в России? Все еще бросают бомбы? Почему Дума не запретит эти эксцессы? Ах, ты не можешь представить себе, как мы
теряем во мнении Европы! Я очень боюсь, что нам перестанут давать
деньги, — займы, понимаешь?
— Да, да, я все о них! Приятно звучат: донь-динь-дон-бо-омм — по башке. Кажется, опоздал я, —
теряют силу
деньги, если они не золото… Видел брата?
Меннерс рыдал от ужаса, заклинал матроса бежать к рыбакам, позвать помощь, обещал
деньги, угрожал и сыпал проклятиями, но Лонгрен только подошел ближе к самому краю мола, чтобы не сразу
потерять из вида метания и скачки лодки.
Наконец и те, и другие утомились: европейцы — потерей людей, времени и
денег, кафры
теряли свои места, их оттесняли от их деревень, которые были выжигаемы, и потому обе стороны, в сентябре 1835 г., вступили в переговоры и заключили мир, вследствие которого кафры должны были возвратить весь угнанный ими скот и уступить белым значительный участок земли.
— Не сметь! — вскричал Петр Ильич. — У меня дома нельзя, да и дурное баловство это. Спрячьте ваши
деньги, вот сюда положите, чего их сорить-то? Завтра же пригодятся, ко мне же ведь и придете десять рублей просить. Что это вы в боковой карман всё суете? Эй,
потеряете!
Вот это и начал эксплуатировать Федор Павлович, то есть отделываться малыми подачками, временными высылками, и в конце концов так случилось, что когда, уже года четыре спустя, Митя,
потеряв терпение, явился в наш городок в другой раз, чтобы совсем уж покончить дела с родителем, то вдруг оказалось, к его величайшему изумлению, что у него уже ровно нет ничего, что и сосчитать даже трудно, что он перебрал уже
деньгами всю стоимость своего имущества у Федора Павловича, может быть еще даже сам должен ему; что по таким-то и таким-то сделкам, в которые сам тогда-то и тогда пожелал вступить, он и права не имеет требовать ничего более, и проч., и проч.
—
Деньги подайте — это бесчестно не отдавать, — говорил Марк, — я вижу любовь: она, как корь, еще не вышла наружу, но скоро высыпет… Вон, лицо уже красное! Какая досада, что я срок назначил! От собственной глупости
потерял триста рублей!
Но если вам нет выгоды делать кому-нибудь вред, вы не станете делать его из каких-нибудь глупых страстишек; вы рассчитываете, что не стоит вам
терять время, труд,
деньги без пользы.
— Ах, мой милый, нам будет очень, очень мало нужно. Но только я не хочу так: я не хочу жить на твои
деньги. Ведь я и теперь имею уроки. Я их
потеряю тогда — ведь маменька всем расскажет, что я злодейка. Но найдутся другие уроки. Я стану жить. Да, ведь так надобно? Ведь мне не не должно жить на твои
деньги?
Он окончательно заболел скупостью и
потерял стыд: стал ходить по старым знакомым, бывшим сослуживцам своим в ремесленной управе, по богатым купцам и, жалуясь, что разорен детьми, выпрашивал у них
денег на бедность.
— Ну вот, точно вы теперь меня и не понимаете! Ах, боже, что, Лукьян Тимофеич, у вас всё за роли!
Деньги,
деньги, четыреста рублей, которые вы тогда
потеряли, в бумажнике, и про которые приходили сюда рассказывать, поутру, отправляясь в Петербург, — поняли наконец?
Не поедет он, как иной неумелый, на авось да наобум,
деньги и время даром
терять.
— О чем же спорили вы да сутырили [Сутырить, сутырничать — спорить, вздорить, придираться, а также кляузничать. Сутырь — бестолковый спор.] столько времени? — сказал Патап Максимыч, обращаясь к артели. — Сулил я вам три целковых, об волочках и помина не было, у вас же бы остались. Теперь те же самые
деньги берете. Из-за чего ж мы время-то с вами попусту
теряли?
«Хоть это и стоило
денег», — как с торжеством говорил сам Крыжановский, — зато ядовитый донос
потерял силу.
Между тем я
потерял в последние три недели столько
денег, и этот мерзавец Стебельков берет такие проценты…
— Что же с тобой? Не проигрался ли ты, или не
потерял ли
деньги? — с живостью спросил Петр Иваныч.
— Какое горе? Дома у тебя все обстоит благополучно: это я знаю из писем, которыми матушка твоя угощает меня ежемесячно; в службе уж ничего не может быть хуже того, что было; подчиненного на шею посадили: это последнее дело. Ты говоришь, что ты здоров,
денег не
потерял, не проиграл… вот что важно, а с прочим со всем легко справиться; там следует вздор, любовь, я думаю…
— Значит, я
потеряла все мои
деньги! — с отчаянием в голосе крикнула княжна и буквально упала в одно из кресел.
— Вы, как я слышал,
потеряли на акциях Ссудно-коммерческого банка довольно крупную сумму
денег?
Он, впрочем, надеялся выйти из этого затруднительного положения при посредстве того же Луганского, и даже проделать с ним и лакомым куском в виде его наследства то же, что и с князем Шестовым и его капиталами, но уж без риска
потерять его, и потому решился пока тратить свои
деньги.
— Ничуть, — начал он, отчеканивая каждое слово, — я
потерял мои
деньги, если ты не хочешь принять первую мою редакцию: «наши». Твои
деньги я могу возвратить тебе хоть завтра все до копейки.
— Это одна из жертв Гиршфельда, — заключил свой рассказ Карнеев, — я не могу этого доказать, но я чувствую. Ему понадобилась не она, а ее
деньги, которые должны перейти к ее сестре, а та в его руках. Он погубит и другую, погубит и Антона, я старался раскрыть ему глаза, но безуспешно; я достиг лишь того, что
потерял в нем друга, теперь
теряю существо, которое для меня более чем друг. Я один, совсем один. Знаете ли вы, что значит быть одному? Я чужд миру и мир чужд мне.
— Мы
потеряли в акциях этого проклятого банка двести тысяч рублей. Я после разговора с тобой о
деньгах, оставшихся после сестры, поместил их в эти бумаги, увлекшись их быстрым повышением на бирже. Они стояли твердо до последнего дня, когда вдруг банк лопнул и ворох накануне ценных бумаг превратился в ничего нестоящую макулатуру. Я сначала этому не верил, но сегодня получил точные справки.
— Поэтому-то я и думаю, что с крестьянами все-таки прямее дело вести. Если и будет оттяжка в
деньгах, все-таки я не более того
потеряю, сколько
потерял бы, уступив землю за четыре и даже за пять тысяч. А хозяева у земли между тем будут настоящие, те, которым она нужна, которые не перепродадут ее на спекуляцию, потому что, как вы сами сейчас же высказались, им и уйти от земли некуда.
Ему, впрочем,
терять было нечего. Принужденный выйти в отставку за растрату казенных
денег, пополненных офицерами, он безвозвратно испортил свою карьеру и всецело предался своей страсти к вину и картам. Игру он вел довольно счастливо и даже, как поговаривали, не особенно чисто, а недостатка в партнерах в то время не было, как и недостатка в домах, где можно было поесть и попить на даровщинку.
— Будет сестра Васи и, кажется, профессор Спешников. Я вчера, Анненька, просто голову
потеряла. Ты знаешь, что они оба любят покушать — и дедушка и профессор. Но ни здесь, ни в городе — ничего не достанешь ни за какие
деньги. Лука отыскал где-то перепелов — заказал знакомому охотнику — и что-то мудрит над ними. Ростбиф достали сравнительно недурной — увы! — неизбежный ростбиф. Очень хорошие раки.
Про черный день у Петра Елисеича было накоплено тысяч двенадцать, но они давали ему очень немного. Он не умел купить выгодных бумаг, а чтобы продать свои бумаги и купить новые — пришлось бы
потерять очень много на комиссионных расходах и на разнице курса. Предложение Груздева пришлось ему по душе. Он доверялся ему вполне. Если что его и смущало, так это груздевские кабаки. Но ведь можно уговориться, чтобы он его
деньги пустил в оборот по другим операциям, как та же хлебная торговля.
Между прочим, у меня всего сорок рублей, и вот эти
деньги (фр.).] возьмите, возьмите, я не умею, я
потеряю и у меня возьмут, и…
Тут он выхватил из кармана бумажник, рванул из него пачку кредиток и стал перебирать их дрожащими пальцами в неистовом припадке нетерпения. Видно было, что ему хотелось поскорее что-то разъяснить, да и очень надо было; но, вероятно чувствуя сам, что возня с
деньгами придает ему еще более глупый вид, он
потерял последнее самообладание:
деньги никак не хотели сосчитаться, пальцы путались, и, к довершению срама, одна зеленая депозитка, выскользнув из бумажника, полетела зигзагами на ковер.
Не только не могут, но наверное обвинят. Павлуша, нельзя
терять ни одной минуты! Документ есть.
Деньги в спальне. (Бросается в спальню.)
Стал он и поворовывать; отец жалованье получит — первым делом в кабак, целовальника с наступающим первым числом поздравить. Воротится домой пьянее вина, повалится на лавку, да так и дрыхнет; а Порфирка между тем подкрадется, все карманы обшарит, да в чулан, в тряпочку и схоронит. Парашка потом к мужу пристает: куда
деньги девал? а он только глазами хлопает. Известное дело — пьяный человек! что от него узнаешь? либо пропил, либо
потерял.
— Все — по-новому! И
деньги без цены! Люди за них душу свою
теряют, а для вас они — так себе! Как будто из милости к людям вы их при себе держите…
На этот раз помещики действовали уже вполне бескорыстно. Прежде отдавали людей в рекруты, потому что это представляло хорошую статью дохода (в Сибирь ссылали редко и в крайних случаях, когда уже, за старостью лет, провинившегося нельзя было сдать в солдаты); теперь они уже
потеряли всякий расчет. Даже тратили собственные
деньги, лишь бы успокоить взбудораженные паникою сердца.
Не то жалко, что человек умер, что он
потерял свои
деньги, что у него нет дома, имения, — всё это не принадлежит человеку. А то жалко, когда человек
потерял свою истинную собственность, свое высшее благо: свою способность любить.
Кричит: «Что, говорит, по-пустому карман
терять нечего, клади кто хочет
деньги за руки, сколько хан просит, и давай со мною пороться, кому конь достанется?»
Потеряв так неожиданно все
деньги, полученные ею за проданное Руднево, вместе со скопленными ранее, обманутая де Грене, в которого она верила и даже к которому успела привязаться, она очутилась почти в безвыходном положении и, как это всегда бывает с женщинами, на первых порах совершенно растерялась.
— Дурак, старый дурак, тысячу сто рублей
потерял, кровные
деньги, своими руками отдал этой чертовой бабе…
— Он?.. он ничего, дрянь, старый мешок с
деньгами, а… ваше сиятельство — женщина с сердцем, и тот, кого вы любите, беден и сир… Правду я говорю? Надо чем-нибудь пожертвовать, — это лучше, чем все
потерять, матушка-княгиня.
Висленев появился с лампой, и вдвоем с Гордановым стал исправлять нарушенный на столе порядок, а Глафира Васильевна, не
теряя минуты, вошла к себе в комнату и, достав из туалетного ящика две радужные ассигнации, подала их горничной, с приказанием отправить эти
деньги завтра в Петербург, без всякого письма, по адресу, который Бодростина наскоро выписала из письма Ципри-Кипри.
Он боялся, что его как-нибудь подведут, положат ему незаметно в карман взятку и потом уличат, или он сам нечаянно сделает в казенных бумагах ошибку, равносильную подлогу, или
потеряет чужие
деньги.
— Гм… да… — пробормотал Дыма, немного растерявшись. —
Потеряли бы всю чиншевую землю! Так ведь там было что
терять. А тут… что нам за дело? Дают, чорт их бей,
деньги и кончено.
Россия, не
теряя ни людей, ни
денег, вдруг заняла в Европе первое место.
Бестужев решился на всякий случай двинуть войска к границе и наготове выжидать удобного случая вмешаться в дела Европы, не
теряя ни людей, ни
денег.
— Говорил вчера: отдай мне на сохранение… Ах, прокурат, прокурат!.. Ну, да
деньги дело наживное: не радуйся — нашел, не тужи —
потерял.
Тася опустила голову. Бумажки упали на кровать. Она этого не заметила, потом очнулась, увидала, что у ней нет ничего в руке, испугалась. Долго ли
потерять? Она вскочила, подошла к письменному столу и заперла
деньги в ящик, где у ней лежало несколько тетрадок, переписанных ее рукой, — роли.
Эта старушечья злость забавляла Кишкина: очень уж смешно баушка Лукерья сердилась. Но, глядя на старуху, Кишкину пришла неожиданно мысль, что он ищет
денег, а
деньги перед ним сидят… Да лучше и не надо. Не
теряя времени, он приступил к делу сейчас же. Дверь была заперта, и Кишкин рассказал во всех подробностях историю своего богатства. Старушка выслушала его с жадным вниманием, а когда он кончил, широко перекрестилась.
Родион Потапыч сидел на своей Рублихе и ничего не хотел знать. Благодаря штольне углубление дошло уже до сорок шестой сажени. Шахта стоила громадных
денег, но за нее поэтому так и держались все. Смертельная болезнь только может подтачивать организм с такой последовательностью, как эта шахта. Но Родион Потапыч один не
терял веры в свое детище и боялся только одного: что компания не даст дальнейших ассигновок.